Затем я спросил, где дом вдовы раввина, и мне его показали. Я вошел во двор, в один из тех дворов, при виде которых у вас возникает сомнение, живет ли здесь кто-нибудь вооб..
Открывающим (забвение) движением мы поворачиваемся к тому, что избегает (смерти), как если бы единственн..
Об уме и способностях Галактиона Ильича едва ли у кого-нибудь были ясные представления...
Двадцать лет мы проходили мимо друг друга и не встретились, а теперь вот встретились... Но я ни за что, я от своего ни за что не отступлюсь... Хотя и сказал: ужасно все предавать гласности, и тут же: но я от своего не отступлюсь!--пишет Эндерер, а потом добавляет, что просит нас посмотреть заметку в "Тиролер нахрихтен" от прошлого вторника, где сообщается, что владелец похоронного бюро г-н X. в прошлую пятницу выбросился с чердака своего дома на Заггенгассе. Я сразу понял, пишет Эндерер, что это--Хумер, сам проверил и узнал, что Хумер действительно на той неделе, в прошлую пятницу, выбросился из чердачного окна своего дома. Смерть наступила мгновенно, говорится в сообщении, пишет Эндерер. Но вот что ему, Эндереру, не давало покоя, когда он прочитал заметку в газете,--вовсе не смерть Хумера, не это, как пишет Эндерер, очень необычное и даже с первого взгляда потрясающее происшествие, хотя, в сущности, это была совершенно обыкновенная история обыкновенного старика; нет, его по-прежнему интересовало, откуда у этого человека, этого Хумера, дождевик, который был на нем, и. вот Эндерер надел пальто--шел пятый час, уже стемнело, известно, что в ноябре дни короткие, да, в сущности, и дня почти нет,--и пошел по Верхней Заггенгассе в похоронное бюро Хумера, и сразу сказал, что он--Эндерер и пришел спросить насчет дождевика покойного, конечно, он не сказал- самоубийцы, пишет Эндерер, речь идет о дождевике моего дяди, Воррингера, который восемь лет назад утонул в реке Силь, и до моего сведения совершенно случайно дошло, что дождевик покойного и есть дождевик моего дядюшки. Я ни слова не сказал о том, что Хумер побывал у меня в конторе, так как считал, что ко мне их дела уже не имеют никакого отношения, пишет Эндерер. Молодой человек, сидевший в магазине, очевидно сын покойного, как будто знал все, что было связано с дождевиком его отца, то есть с дождевиком моего дяди Воррингера, и сказал, что действительно этот дождевик несколько лет назад выбросило волной на берег реки Силь. Тут я сказал, пишет Эндерер: насколько мне известно, ваш отец каждый день подолгу прохаживался по берегу реки. Да, говорит молодой человек, подходит к вешалке и без всяких околичностей отдает мне дождевик своего покойного отца.
... Он стал совсем другим человеком, чем до войны 1914 – 1918 годов, – тогда о нем говорили в округе, что он легко кидается в драку. Люди удивлялись, что бывший солдат, награжденный медалью, никогда не упускает случая высказать пацифистские
1 Леон Гамбетта (1838-1882) – французский адвокат и политический деятель. Во время франко-прусской войны 1870-1871 гг. – член Правительства национальной обороны. В 1881-1882 гг. – премьер-министр Франции.
4 Ромен Гари Воздушные змеи
взгляды, защищает уклоняющихся от военной службы по нравственным соображениям и про- тестует против всех видов насилия с огнем во взгляде – возможно, это был отблеск огня, горящего у могилы Неизвестного солдата. По внешности он совсем не походил на мягкого человека. Волевое лицо, правильные, жесткие черты, седые, стриженные ежиком волосы, гу- стые и длинные усы, которые называют «галльскими», поскольку французы, слава Богу, еще не разучились дорожить своими историческими воспоминаниями, даже если это всего лишь память об усах. Глаза были темные – это всегда признак веселости. По общему мнению, он вернулся с войны «тронувшимся» – так объясняли его пацифизм и причуду отдавать все сво- бодное время воздушным змеям – «ньямам», как он их называл. Он нашел это слово в книге об Экваториальной Африке, где оно будто бы означает все, в чем есть дыхание жизни: людей, мошек, львов, слонов или идеи. Наверное, он выбрал работу сельского почтальона потому, что его военная медаль и два военных креста давали ему право на почетную службу, а может, он видел здесь поле деятельности, подходящее для пацифиста. Он часто говорил мне: «Мой маленький Людо, если тебе повезет и ты будешь хорошо работать, когда-нибудь и ты сможешь получить место почтового служащего». Мне понадобились годы, чтобы понять, как переплетались в его характере глубокая се- рьезность и стойкость и свойственное французам шутливое лукавство. Дядя говорил, что «воздушные змеи ..
