"Каждому из нас собственное детство нахлобучено, словно ведро на голову. И лишь позднее выясняется, что в ведре: его содержимое всю жизнь стекает по нашему лицу и телу, сколько бы мы ни меняли платья или костюмы". Этой фразой начинается роман "Убийство, которое совершает каждый", принадлежащий перу другого австрийского классика - Хаймито фон Додерера (кстати, роман недавно вышел в том же издательстве, что и рецензируемая книга). Приведенная сентенция как нельзя более полно выражает квинтэссенцию автобиографической пенталогии Томаса Бернхарда. Бернхард (1931 - 1989) - австрийский прозаик и драматург. При жизни он получил статус классика, хотя позволял себе травмирующие чувство национального достоинства высказывания. Например: "Каким бы интересным и оригинальным ни казался австриец, он всегда либо отъявленный нацист, либо закоснелый католик". В середине 70-х годов прошлого века он обратился к автобиографической прозе, сконцентрировавшись на детстве и юности, пришедшихся на конец войны и первые послевоенные годы. В первой повести "Причина: прикосновение" рассказывается о годах, проведенных Бернхардом сначала в нацистском, а потом в католическом интернате в Зальцбурге. "Подвал: ускользание" повествует о вступлении автора в самостоятельную жизнь, в шестнадцать лет он оставил учебу в гимназии и пошел работать учеником продавца в продовольственный магазинчик в одном из самых ужасных районов его родного Зальцбурга. Причем пошел он на это вполне сознательно, пытаясь противостоять ненавистной ему буржуазности. Две следующие повести - "Дыхание: выбор" и "Холод: изоляция" - представляют собой подробный рассказ о страшной болезни легких, которую подхватил автор, разгружая на холоде привезенный в магазин картофель. Многие месяцы молодой человек вынужден был провести в больнице и санаториях, практически не имея надежды на выздоровление. В описании этого драматического периода своей жизни автор достигает такого эффекта сопереживания, что в моменты рассказа о процедурах, производимых с ним, становится просто дурно. Пятая повесть - "Ребенок" - написана пятидесятилетним человеком, пытающимся осмыслить первые годы своей жизни. Отдельного разговора заслуживает стиль, в котором выполнена пенталогия. Я бы назвал его сгущенным минимализмом. Причем с музыкальными коннотациями: через какое-то время повествование становится сравнимым с минималистской музыкальной пьесой. Вот образец: "Общение с другими воспитанниками было всегда приобщением к самоубийственным мыслям, прежде всего именно к мыслям о самоубийстве, они были на первом месте, и только второе место занимали разговоры о занятиях или уроках. В сущности, не только я во время занятий и уроков был главным образом одержим мыслями о самоубийстве, их вызывало бесчеловечное, грубое во всех отношениях, подлое окружение, с одной стороны, а с другой - непомерная чуткость и ранимость, живущая почти в каждом подростке. В школьном возрасте подросток больше, чем всякими науками, занят мыслями о самоубийстве, и тот, кто будет это отрицать, видно, все уже позабыл. Как часто я шел по городу и в сотый раз думал только о самоубийстве..." и т.д. Однако минималистское кружение на месте не создает "вязко-болотного и тинно-застойного" ощущения, погружение во внутренний мир автора порождает динамизм особого свойства. Бернхард создал страшную книгу. Долгое балансирование на грани жизни и смерти побуждает к неподдельно жесткому взгляду на действительность, на человека, на себя. Эти произведения для тех, кто готов к безжалостной рефлексии, кто готов посмотреть на свое детство открытыми глазами, не довольствуясь разговорами о добре-тепле родительского дома. Для тех, кто строит свою жизнь по законам правды, а не по канонам залетевшего из мыльной оперы тошнотворного мифа. Сергей Шквалов. "Культура" №24 (7534) 22 - 28 июня 2006 г
